Ре-анимация любви

Ре-анимация любви

 

Инна КУЛИШОВА

 

 

 

Дети из села Никози рисовали церковь. Сосредоточенно и весело. Но сначала все было серым и коричневым.

— Внимательно присмотритесь, — говорит им художник, — здесь ведь каждый

камень разного цвета и размера…

Никозская епархия — одна из первых епархий христианской Грузии, основанных в V веке святым царем Вахтангом Горгасали, — находится почти в центре Грузии. В Шида Картли (Внутренней Картли). В Никозском кафедральном соборе покоятся останки грузинского первомученика, персидского наставника жены царя Вахтанга, святого Раждена. Церковь также была основана в V веке, потом достраивалась и перестраивалась, и стены сохранили следы столетий. Каменная мощь храма выдержана в красках, удивительно сочетающихся с ландшафтом. Слитность с Природой — наверное, одна из главных особенностей церковной архитектуры Грузии. И не только архитектуры…

Художник вслушивался в детей, дети — в свое воображение. И вместо прежних рисунков стали появляться другие. Дети дофантазировали цвета, превратив церковь в источник света, мозаику непредсказуемых красок. Серый цвет почти исчез. Так выглядит мир ребенка, даже если он прошел войну.

При взгляде на этих детей, выросших в деревне, оказавшейся почти в самом центре августовского вихря 2008 года, невольно улыбаешься. Их непосредственности, в чем-то отличной от мира детей больших городов, иному восприятию реальности...

«Будьте как дети». Размышляя об этих словах, протопресвитер Александр Шмеман писал:

«Вопрос не о том, что приобретает человек, становясь взрослым, ибо это ясно и без слов, а о том, что теряет он, выходя из детства... Если бы нужно было определить это что-то одним словом, то слово это было бы “целостность”. Ребенок не знает еще этого раскола жизни на прошлое, настоящее и будущее, этого печального опыта утекающего безвозвратно времени. Он весь в настоящем, он весь в полноте того, что сейчас... Ребенок... отдается весь — всему... эта чудесная связь всего совсем, эта возможность во всем увидеть другое, эта способность к полной самоотдаче и слиянию, это внутреннее открытие, это доверие ко всему — ведь все это и есть суть религиозного опыта, это и есть чувство Божественной глубины, Божественной красоты, Божественной сущности всего, это и есть непосредственный опыт Бога...»

Школа искусств в Никози создана при епархии митрополитом Никозским и Цхинвальским Исайей (Чантурия) — в прежней своей жизни художником-аниматором.

 

*

— Регион наш — место древнее, оно было в свое время культурным, но в первую очередь духовным центром, — говорит владыка. — Сейчас это деревня... Недавно мы разговаривали с одной прихожанкой из другого села, она говорила, что далеко не везде возможно существование подобной школы... Дети есть дети — чему будешь обучать, то и будут изучать. Но возможности выявить свои способности, талант, который вложен в них, не всегда найдешь… И с Божьей помощью мы создали школу искусств, наши дети могут в своей же среде прийти и попробовать себя. Хотя раньше создание такой школы казалось чем-то из сферы фантастики. Но сейчас у школы уже будет отдельное здание, всё как-то друг другу помогает, и всё становится реальностью. В этом процессе есть такой замысел: помочь найти самого себя и при этом охранить их от многих соблазнов, которые есть в миру. Как персонаж Сэлинджера, который хочет спасать детей, играющих в поле, чтобы они не упали в пропасть, и самому стоять в этой игре во избежание беды. Примерно так видится наша попытка.

Что касается фестиваля... Если немного глубже пойти — сам я учился анимации и бросил тогда, когда что-то не то почувствовал в ней. [По окончании кинофакультета театрального института и дипломной работы, анимационного фильма, будущий владыка Исайя принял постриг]. В первые годы служения в Никози непредставимо было: какая там анимация — даже жилища не было два года, надо было заново все восстанавливать. Когда я учился на первом курсе, у нас гостил Юрий Норштейн, и, по правде говоря, до того, как я увидел его работы... Ну, первый курс, я еще не был хорошо знаком с анимацией, мультфильмы не очень привлекали. После Норштейна я понял, что в руках творца, личности этот вид искусства может быть очень высоким. Потом мой бывший однокурсник, который сейчас тоже владыка, встретился с Норштейном в Москве и рассказал мне. А у меня еще во время студенчества появилось желание посмотреть его мастерскую, «кухню». …Я был в гостях у Юрия, и потом он пригласил нас на анимационный фестиваль в Суздаль. Первый раз мы с владыкой были вместе, на второй год тоже нас пригласили. Честно говоря, после первой поездки захотелось построить анимационный станок. Однако после многих событий в нашей стране все заводы были в таком состоянии, что не могли этого сделать, или же

обошлось бы очень дорого. На второй год я поехал, надеясь достать в России, в Москве, детали для станка немного дешевле. Конечно, там встретились с людьми, и это тоже очень важно, что появились новые друзья. По приезде я поделился с кем-то, и после просмотра фильмов мне сказали, что меня ищут руководители студии «Анимос» Тенгиз Семенов и его супруга Наталья Орлова. Они подарили мне все оборудование: ярусный станок, кинокамеру, освещение. Я даже помышлять не мог о таком. Привез я все в Никози, мы поставили, даже пробовал немножко что-то...

В  августе 2008 года случилась эта война, и все сгорело вместе с жилищем... Позже восстановили небольшую анимационную студию и основали школу искусств. И, наверно, опыт в сфере анимации и посещение фестивалей анимационных фильмов — я бывал и на других религиозных фестивалях после того — сыграли роль. Друзья тогда же пригласили в Серпухов, а там позвали в Киев на религиозный фестиваль, где даже грамоту какую-то мне вручили за документальный фильм «Благодарение»...

Фестивали обычно проводятся или в больших городах, или в приморских, или в таких особых местах... Но почему бы не провести его в такой деревне, как Никози? Тем более после войны... Это всегда было тихое место, и мы тоже не хотим делать его шумным. Но хочется, чтобы наши жители, дети не находились взаперти в своем селе, смогли бы открыться общению с миром. Так мы и дошли до дня, когда в Никози проводится международный анимационный фестиваль... Как гласит грузинская пословица: ненависть разрушает, любовь строит.

На фестивале исключается принцип конкурса, и, следовательно, борьба самолюбий, тщеславие...

— Конкурса, действительно, не хотелось. Мы готовы показать все, что когда-либо было сделано в этом виде искусства достойного, чтобы это стало достоянием тех людей, которые будут смотреть фильмы.

Фестиваль проводится при епархии. Когда-то монастыри, церкви так или иначе выполняли и просветительскую функцию…

— Согласен. Ну, в древности, может, тоже что-то делалось не так, а где-то, может, делалось хорошо. И сегодняшний день — то же самое... Просто я стараюсь в том месте, где стою, делать то, что, как мне видится, может принести какое-то благо, что-то хорошее. Стараюсь так делать и так жить.

 

*

В Шида Картли люди прямые. Они и примут приветливо, и скажут, что думают, без обиняков и достойно. И не будет этих велеречивых тостов за столом, после которых

остается порою ощущение блестящей конфетной обертки…

В одном или двух километрах от Цхинвали, куда теперь не попасть, в заново отстроенном Дворце епископа (датируемом изначально IX-X веками и сгоревшем вместе с жилым монастырским комплексом в августе 2008 года после воздушной бомбардировки) проходило торжественное открытие второго фестиваля в Никози. Недалеко от него, в самом селе, все еще торчат инвалидные обрубки бывших жилых зданий... Но тем яснее понимаешь, что главное — не стены. И вспоминаются слова из приветственного письма Юрия Норштейна первому фестивалю:

«Культура — наше общее отечество, она — поверх политических барьеров. Она дает отчетливое представление о прекрасном, она наполняет нас вниманием к миру, открывает сочувствующий взгляд, она помогает разглядеть в малой частице отражение огромности жизни, она обращает наше сострадание к чужому человеческому горю и к измученным блестящим глазам лежащей в пыли беременной собаки, она открывает небо и учит слышать успокаивающий шелест листвы, шум ручья и чей-то поющий голос. Культура соединяет одного человека с другим, и тогда не нужно объяснять, что есть добро. Она простирает наше сознание за границу нашего бытия. Ваш фестиваль — это мужественное противостояние разрушению и разбою. Любой фрагмент искусства, будь то песнопение, фреска или живопись, или хорошо сработанная табуретка, пошитые башмаки или снятое кино, вселяет в нашу душу полноту бытия. Ваш фестиваль — это улыбка любви. Проще восстановить взорванные бомбами дома, чем вылечить душевное потрясение при виде искореженной жизни. Ваш фестиваль — духовный лекарь, способный справед-

ливостью, надеждой и красотой бытия восстановить душевный мир...»

Тональность, заданная как самим владыкой, так и общей атмосферой, сохранилась на обоих прошедших фестивалях. На прошлом — прекрасное пение гостей из Аляски, студентов Духовной академии имени св. Иннокентия: под руководством ректора отца Паисия они выучили грузинские песни, и в их исполнении не раз звучали «Мравалжамиер» («Многая лета»), русские, английские, итальянские песни. Как в прошлом, так и в этом году фестиваль был просто непредставим без знаменитого церковного хора Анчисхати («Нерукотворный образ», по имени древней церкви VI века в Тбилиси), исполняющего народные песни и духовные песнопения. Взрослые и детские программы, мастер-классы, поездки по Грузии...

Классик польской анимации Витольд Гирш и его коллеги; Гарри Бардин, бывший в Грузии последний раз 49 лет назад, и его ученик «оскароносец» Александр Петров, впервые оказавшийся на грузинской земле, как и Михаил Алдашин; руководители студии «Анимос», когда-то подарившие владыке анимационный станок и все оборудование, сгоревшее после августа; Сергей Серегин с программой «Эхо Суздальского фестиваля», профессор из Германии, киновед и философ Вольфганг Байленхофф, Дмитрий Попов и Алла Чурикова из Мюнхена, белорусский аниматор Ирина Кодюкова, грузинские режиссеры... Среди гостей — поэты, художники, священники. Среди зрителей, а потом и друзей — жители деревень, дети и взрослые...

 

*

Да нет. Не так... Это сумасшедшее — и совершенно адекватное, трезвое чувство всеобщей любви, охватившее практически каждого, кто оказывался внутри фестиваля, среди участников, гостей и хозяев. Это желание обнять друг друга, петь, любоваться и любить... Александр Петров потом поделился, что такого благостного состояния слияния с людьми и природой, состояния счастья у него не было.

Протоиерей Павел Гирёв, прилетевший из далекой Восточной Сибири, играл на гитаре, которую вез через всю Россию в Грузию по просьбе владыки; уверял, что нынешняя зима в Сибири наступит гораздо позже — благодаря огромному количеству тепла, которое он увезет в Усть-Кут... Как заметил Михаил Алдашин, запах гажи (ягненок, зажаренный целиком) в только что отстроенной трапезной монастыря гораздо приятнее ароматов Парижа...

И что сравнится с космосом грузинского многоголосья, подаренного хором Анчисхати? Особенно если оказываешься внутри него, за столом, откуда песня и начиналась. Концерты-то явление более позднее. С разных сторон вступают все новые голоса, и словно оказываешься посреди гор с разными вершинами, одна выше, другая ниже, — и всевозможные цвета и оттенки, трава и небо, вода и ветер, лес и луга… Никакой диск не передаст объемность, высоту и глубину такого песнопения, как никакой рассказ не забросит человека внутрь этого ощущения.

Трогательность без сентиментальности, единодушие без единообразия, вино без пьянства, застолье с песнями на разных языках, гитара и пандури, многоголосье и молчание... Просмотр фильмов, усилие всмотреться, вслушаться, вдуматься сплетались с легкостью общения — взрослых, детей...

Завтрак у Лейлы — для гостей, оставшихся ночевать в монастыре. Лейла, артистичная и в 81 год. Гости вместе с хозяйкой пекли грузинский хлеб в тонэ (специальная печь для изготовления хлеба) во дворе ее дома, примыкающего к монастырю. И именно об этом в первую очередь вспомнил Александр Петров, предваряя показ своих фильмов: «Это было утро абсолютного счастья, доверия, любви и сердечной участливости... Мы сидели во дворе, пили вино, ели хлеб, говорили о жизни, счастье, о друзьях, о войне, и это было и просто, и как-то обыденно, может, даже, — но такое ощущение, что над нами небо разверзлось, и на нас еще сверху ангелы смотрели». И стал под аплодисменты раздавать зрителям в зале, отламывая по кусочку, испеченный Лейлой хлеб.

А как долго зал хлопал самой Лейле, которая пришла на просмотр фильмов Петрова в последний день фестиваля. Показ не начинался, пока за ней не послали и не привели ее, зрители сидели и ждали.

Вместе с гостями за столом сидели самые настоящие самородки, народные чудаки. Валико, 22 года один строивший театр в своей деревне. Когда-то кто-то ему сказал, что Грузия не сможет прожить самостоятельно так же, как один человек без посторонней помощи не построит дом. И Валико решил доказать обратное. Над ним смеялись, но Валико собрал, кажется, все камни в своей деревне, а когда не хватило, пошел к реке... И театр на 120 мест был построен! Но после его открытия, на котором присутствовал и тогдашний министр культуры, через две недели началась война...

Говорят, театр уцелел. А вот село...

Или Леван Мчедлидзе, гениальный художник без картин. Так, наброски, эскизы с точно угаданным характером или безошибочно подобранным к теме цветом, порой один штрих на бумаге... Леван утверждает, что после того, как увидел «Троицу» Рублева в Третьяковке и голубого ангела (фреска в монастырском комплексе Кинцвиси в Грузии), он не смеет писать ничего.

Закрытие фестиваля прошло в Церовани, поселке, построенном для изгнанников (не люблю это приниженное слово — беженцы), навсегда потерявших свои маленькие родины, кто-то и близких, — ютящихся в маленьких домиках, а десятки тысяч других расселены по разным районам Грузии. Все это — паства владыки, разбросанная по стране, словно разлетевшийся пепел бусинок сгоревшего винограда, который мне довелось увидеть в Никози после войны.

 

*

Странное это дело — мультипликация. Или, как сейчас принято говорить — анимация. (Анима — душа, одушевляющая и вочеловечивающая). Она порой способна запечатлевать, ловить некое пограничное состояние между сном и реальностью. Те доли секунды, когда уход вовнутрь равнозначен выходу вовне, между сознанием и неосознанным. И не смотришь такие произведения, а соучаствуешь в творчестве, и порою это рождает ощущение безостановочного счастья, перемешанного с болью. Предельно концентрированные мультипликационные миры Александра Петрова, Юрия Норштейна. Иронические, щемяще пронзительные фильмы-притчи Гарри Бардина...

«Искусство мультипликации не знает границ, потому что совпадает с границами фантазии» — крылатые слова первого лауреата «Оскара» в области анимации Душана Вукотича. Анимация продлевает детство и столь необходимую иной раз «детскую радость христианства». Открытый, еще лишенный условностей и предрассудков, не различающий наций, классов, не разделяющий окружение на «чистых» и «нечистых», ребенок тянется к красоте, доверяя любому ее проявлению. Вообще доверие — основа искусства, будь то литература, музыка, живопись, кино или анимация.

Искусство, по выражению игумена Петра Мещеринова, «в полноте своего контекста — великое противоядие от стадности, одинаковости, плоскостности, примитивности, неглубокости современного пространства культуры». Искусство всегда предлагает и продлевает иную точку зрения, и не одну. И где бы мы ни находились в духовном смысле, всегда остается шанс для развития, шанс через искусство увидеть все иначе, по-новому. Превратить стереотипическое — в стереоскопическое. Оказаться дальше, чем даже думалось, в своем движении к Первоначалу. Как говорил преподобный Исаак Сирин, «в какой мере человек приближается к Богу намерением своим, в такой и Бог приближается к нему дарованиями Своими».

 

 

 

"ВОСТОК СВЫШЕ",  Духовный литературно-исторический журнал, №27